"A Dark, Distorted Mirror" (c) 1997 by Gareth D. Williams, LWA97GDW@sheffield.ac.uk 

Перевод (c) 1999, Александр Краснянский, kavtig@advent.avtlg.ru

      Во имя Валена...
      Во имя Валена, что я натворил?
      Он лежал один в своих покоях, парализованный, пойманный в западню своих мыслей, своей памяти и снедающей душу злости. Он, Синевал из клана Клинков Ветра, Шай Алит священной войны, Сатаи Серого Совета, Энтил-За, Великий, лежал и ждал.
      Ее прозвали Несущей Смерть, и среди обитателей Неприсоединившихся Миров ее имя все еще вызывало ужас, ненависть и гнетущие воспоминания. Дилгарская воительница Джа-Дур. Несущая Смерть. Уже несколько десятилетий никто не слышал и не видел ее, - все думали, что она мертва. Синевал знал, что это не так. Он и его предшественники в клане дали ей приют, дали ей возможность ставить свои тошнотворные эксперименты, в надежде заставить служить ее злой гений на пользу себе. И теперь Синевал и весь Минбар были готовы пасть жертвой этого злого гения.
      За стенами этой комнаты, за бортом корабля минбарцы сражались и погибали в битве против Древней Тьмы, о которой Вален предупреждал в своих пророчествах. Сражались и погибали. Синевал принял решение об отступлении. Враг был слишком силен для них. Но враг обманом пробрался туда, где его власть была сильнее всего, и нанес ему удар в спину.
      Несущая Смерть говорила о том, что хочет воздвигнуть нерушимый монумент во имя сохранения памяти о себе. Человечество станет символом ужаса и смерти для всей Галактики и живым воплощением той расы, что они сами когда-то уничтожили. Какая кошмарная ирония. Первым шагом на этом пути станет уничтожение минбарцев, той расы, которая сама стала сродни дилгарам после того, как совершила убийство целой цивилизации, не оставив почти ничего от былой Земли.
      И именно Синевал виноват в том, что все это стало возможным.
      Его ум кипел от неожиданного прозрения, настолько мучительного, что в нем не оставалось места рассудку, спокойствию или осторожности. Ни одним известным словом нельзя было назвать те эмоции, что бушевали в его душе.
      Во имя Валена...
      Ты сказал мне! - мысленно вскричал он. - Ты сказал, что мне уготована великая судьба! Ты явился мне в видении и предрек, что я объединю под своей властью всех минбарцев, что я приведу свой народ на путь его истинного предназначения! Где то предназначение? Я должен был привести их к гибели? Такова наша судьба?
      Синевал устремился в глубину воспоминаний, к тому моменту, когда он первый раз ступил в Грезы. Ему тогда выпала честь быть служителем самой Вармейн. Легендарный воин и дипломат, она умирала, и желала увериться, что все, сотворенное ею, было во благо. Синевал тогда был всего лишь застенчивым мальчишкой, он волновался и боялся, не смея взглянуть в лицо той, что была для него тогда, без малого, сравни Валену.
      - Я не могу идти со спутником, который смотрит лишь себе под ноги, - сказала ему Вармейн, тем своим мягким, но сильным голосом, который был хорошо известен многочисленным послам, пророкам и императорам. - Иначе ты будешь натыкаться на все подряд.
      И он поднял свой взгляд, но кого же он увидел перед собой? Старую женщину, которая хромала и едва переставляла ноги, с мутными глазами и замедленными движениями. Когда-то великие воины, пророки и правители трепетали от звука ее шагов. Теперь же она стала старой и хрупкой, и она нуждалась в его помощи, чтобы идти.
      Осознав это, он пришел к важному заключению. Любой человек, независимо от того, как велики были его дела при жизни, согнется под гнетом времени. Позднее Синевал узнал у циников-центавриан хорошую пословицу. "Нельзя говорить о человеке, что он был счастлив или что он был велик, пока он не умрет". Она идеально подходила к Вармейн.
      Они вошли в Грезы, и Вармейн опустилась на пол, пригласив Синевала сесть рядом с ней. Она начала неторопливый рассказ и своем прошлом и о великих свершениях, которые все уже давно вошли в легенду. Образы ее детства, история ее любви оживала в образах Грез. В какой-то момент у нее вдруг перехватило дыхание, и Синевал повернулся, чтобы посмотреть, что с ней. Она широко раскрыла глаза и улыбнулась.
      - Как много было всего, - сказала она. - Вален все-таки благословил меня.
      И она умерла.
      Синевал не знал, что ему делать. Должен ли он был уйти, позвать тех, кто ждал в Галерее Шепотов, или ждать, пока они сами придут за ним?
      И тут он увидел Валена. Кто же это мог быть еще, - пылающая ярким светом фигура, которая посмотрела на него и протянула руку.
      - Судьба Минбара в твоих руках, Синевал из клана Клинков Ветра, - сказал он. - Ты объединишь Минбар, ты дашь моему народу предназначение. Благодаря тебе минбарцы будут править Галактикой.
      В тот момент Синевал потерял сознание, а когда он через несколько дней очнулся, что вспомнил свое видение и слова Валена, и уверовал в то, что его ждет великое предназначение. С той поры он неустанно трудился, его тренировал Дерхан, который тогда еще был во цвете лет. Он много делал для того, чтобы занять подобающее место в иерархии своего клана. Когда началась война, он был уже Алитом. К моменту ее кульминации он стал Шай Алитом, и одним из самых приближенных к Бранмеру советников. С этого момента он только и делал, что поднимался. После вызванной Шериданом катастрофы у Марса он вошел в состав Серого Совета. Вскоре он сделался в нем ведущим представителем воинской касты. Это случилось, когда ушел на покой Шакат, так и не сумевший оправиться от ран, полученных в том бою. В дальнейшем его власть возрастала при поддержке Несущей Смерть. Те, кто был верен ему, как Трифан и Калейн, занимали основные должности у Рейнджеров и в командовании великого флота, который Синевал собирал, намереваясь выступить против Врага. После смерти Бранмера и ухода Неруна Синевал остался единственным, кто имел реальные шансы занять пост Энтил-За. Но для этого потребовалось, чтобы пропала Деленн. Взойти на последнюю ступеньку и стать Великим оказалось совсем несложно. Теперь Синевал сосредоточил в своих руках такую власть, которой за тысячу лет не было ни у кого, кроме Валена.
      Единственное, чем он поплатился за это, оказалась его душа.
      Несущая Смерть стала проклятием для него и гибелью для Минбара.
      Нет. Он сам был своим проклятием, и это он погубил Минбар.
      Во имя Валена! Это ли та судьба, что была обещана мне? Это?
      Нет, - произнес вдруг голос.
      Синевал огляделся по сторонам, насколько позволял ему это делать паралич. Вокруг не было ни души.
      - Кто здесь? - спросил он.
      Даже для того, чтобы говорить, требовалось прикладывать страшные усилия.
      Ты наделен судьбой. Но из-за своей гордости ты отринул ее. Запомни этот урок. Твоя судьба еще не предопределена.
      - Вален, - прошептал Синевал. - Прости... меня... Вален. Я...
      Только ты сам можешь простить себя. Познай свою судьбу, Синевал из клана Клинков Ветра. Ты должен найти ее сам.
      Яркий свет неожиданно залил распростертого на полу Синевала. Он крепко зажмурился и закричал от пронзившей его тело боли. Его руки вдруг вскинулись и широко распростерлись в стороны. Словно пламенные острия света впились в его ладони и ступни, пригвоздив его к земле.
      - Вален!.. -вскричал он. - Вален!
      Свет померк и Синевал открыл глаза. Он снова ощущал свое тело. Медленно, осторожно, он поднялся на ноги, чуть не свалившись снова.
      - Вален, где ты?..
      Вокруг не было никого.
      - Исил-за вени, - вырвался у него благоговейный вздох.
      Несущая Смерть. Синевал должен спасти свой народ. Он должен остановить Несущую Смерть. Он должен приказать кораблям спасаться бегством, или его народ погибнет. Он должен...
      Он вдруг замер. При нем все еще был его боевой посох, один из знаменитых девяти посохов Дерхана, но он чувствовал, что этого недостаточно. Он подошел к маленькому столу, который был одним из немногих предметов убранства в этой комнате, и достал из его ящика небольшой предмет. Это было оружие, земное оружие. Синевал отобрал его у Шеридана больше года назад, когда тот еще был пленником на Минбаре. Синевал припоминал, как нужно пользоваться этой штукой.
      Он сжал его в ладони и положил в карман одежды.
      - Я сделаю, что должно, Вален, - прошептал он. - Исил-за вени.
      Во имя Валена...

      В рубке "Г'Тока" воитель На'Кал всмотрелся в два корабля, которые медленно приближались к их маленькой эскадре, и опустил взгляд. На'Кал никогда не был особенно набожным человеком - его мать верила в Г'Лана лишь по традиции, а его отец умер еще до того, как На'Кал вышел из сумки матери. Но у На'Кала была своя вера - в Г'Кара. Он был для него не каким-нибудь пророком или святым, но человеком, которому была дарована способность видеть дальше других. На'Кал не всегда был согласен с тем, что говорил Г'Кар, но он хорошо знал, что творится сейчас на их родине. Как и Г'Кар, он понимал, что цивилизация Нарна будет обречена, если не предпринять решительных шагов сейчас. Их нынешняя война с центаврианами служила лишь еще одним доказательством этого. На'Кал сражался в предыдущей войне и хорошо знал, как близко подошли они тогда к грани тотального уничтожения и повторной оккупации. Но нет, никто не желал признать очевидного. Теперь же, как он отчетливо видел, совершались все те же старые ошибки и просчеты.
      Во время своей речи перед Кха'Ри Г'Кар сказал одну фразу, которую впоследствии повторил в разговоре с самим На'Калом. "Свобода влечет за собой ответственность, и поэтому многие так боятся ее".
      Тем, кто вырос во времена оккупации, как Г'Кар и сам На'Кал, свобода досталась очень дорогой ценой. Для тех же, кто родился позже, свобода уже стала обыденностью.
      Нарны были вымирающей расой, и они вымрут, если Г'Кар не повернет ход истории в более благоприятную для них сторону. Никто другой не был способен на это.
      Но, может быть, и На'Калу удастся сделать то, что в его силах.
      - Капитан Моллари, - сказал он в микрофон системы связи. - Как там ваш телепат?
      - Еле держится, - послышался ответ. - Наверняка не сумеет удержать их. Как ваши?
      - Один умер, другой скоро умрет.
      Телепаты-нарны появились совсем недавно, как результат сотрудничества Г'Кара и земного телепата. До сих пор все они оставались очень слабыми и их способности были нестабильны.
      - Ладно, - сказал Карн Моллари. - Сколько их кораблей вы сумели уничтожить? Помните о нашем пари?
      На'Кал улыбнулся.
      - Два больших и пять маленьких. Вы?
      Карн удивленно всплеснул руками.
      - Столько же. Да, дядя Лондо будет разочарован. Не смогли переиграть нарнов, на что же мы тогда способны?
      - Это еще не все. Не забудьте помянуть нас, когда будете праздновать победу.
      - Что? На'Кал, не вздумайте...
      На'Кал отключил связь. Он перевел взгляд на приближавшиеся корабли Древнего Врага. Огромные, черные, словно пожирающие пространство за собой. Древние, сильные, неподвластные времени. Символ ушедших легенд, ушедших сновидений, ушедших страхов...
      На'Кал прикрыл глаза и отдал приказ дать полную мощность на двигатели и на орудия. Крейсер ринулся вперед и из него вырвались мощные, сфокусированные на цели лучи. "Г'Ток" был не в состоянии долго поддерживать такую скорость и такую мощность залпа, но необходимости в этом уже не было.
      Первый ответный выстрел корабля Теней пришелся в носовую секцию "Г'Тока", в мгновение ока уничтожив рубку и всех, кто находился в ней. Но это уже не имело значения.
      "Г'Ток" на полном ходу врезался в черный корабль и взорвался. Корабль Теней издал ужасающий предсмертный визг, который эхом отдался в головах всех, кто был на "Валериусе".
      На'Кал все-таки выиграл свое пари.

      - Вален говорил, что мы должны обрести единство с другой половиной своей души в войне против общего врага. Мы знаем, кто наш Враг, и мы знаем, что он вернулся. Что же касается другой половины нашей души...
      Деленн набрала в грудь воздуха и понадеялась, что никто не заметит, как она содрогнулась от боли. Со всех сторон на нее смотрели со злобой и подозрением. Она была За-вален - неприкасаемой. По всем законам, они не должны были даже прислушиваться к ее словам.
      - Другая половина нашей души - это земляне. У нас с ними одни и те же души - наши души уходят к ним. Два наших народа тесно связаны между собой. То, какой вы видите меня, доказывает это. Теперь я наполовину землянка. Я решилась на этот шаг, чтобы стать мостом, соединяющим два наших народа, точкой приложения наших общих усилий в борьбе против Тьмы.
      Мы сбились с предначертанного нам пути. Мы все забыли о нашей клятве Валену! Эта война... привела нас к падению. Мы уничтожаем наши собственные души, мы предаем память и мечты Валена. Если мы забудем его, забудем все, благодаря чему мы стали собой, что тогда останется у нас?
      На минуту повисла тишина. Деленн видела горечь и злобу во взглядах, устремленных на нее. Рядом с ней Ленанн смущенно шаркал ногой по полу. Она понимала, как это было опасно. Минбарский закон запрещал всем говорить с ней и даже смотреть на нее. Но она должна была попытаться. Она должна заставить их выслушать ее. Она должна заставить их понять.
      - Ты хочешь сказать нам, Деленн, - раздался голос, который она тут же узнала. Это был Каленн, вождь ее клана. Он всегда был столь озабочен чистотой минбарцев. Деленн вспомнилось его реакция на смерть Дукхата, - этой ярости мог бы позавидовать даже воин.
      - Ты хочешь нам сказать, в чем заключается наше будущее. Если согласиться с тобой, мы станем такими же, как ты. Мы будем выглядеть, как ты. Мы должны позволить землянам убивать нас, так же, как она убили Дукхата и Шакири, калечить нас, как они искалечили Шаката и Бранмера. Я имел смелость думать, что ты - последняя, кто может встать на защиту подобных идей. Или ты забыла, что твой голос оказался решающим, когда началась эта война?
      Деленн помнила это. Как же она могла забыть?
      - Я помню, - тихо проговорила она. - И я признаю, что это была моя ошибка. Я была не права! Мы все были не правы! Как далеко мы должны зайти для того, чтобы признать свою ошибку? Скольких мы должны лишить жизни, пока не поймем, что сражаемся не с тем врагом? Сколько еще крови мы должны пролить до того, как поймем, что мы не правы?
      - Ты слишком долго пробыла среди землян, Деленн, - заметил Каленн. - Ты даже начала говорить в точности как они.
      - У людей есть свой собственный взгляд на вещи. Кто осмелится сказать, что в нем меньше истины, чем в нашем?
      - Только не тот, кто предал нас. Деленн, Серый Совет проклял тебя как За-вален. Он предал тебя анафеме за твою измену. Серый Совет сказал, что ты помогла Старкиллеру Шеридану совершить побег из заключения. Серый Совет сказал, что ты добровольно подчинилась воле Врага. Но если даже Серый Совет не прав, то, что мы видим перед собой... твой облик, твои слова, Деленн, ясно указывают, что ты сбилась со своего пути. Это ты нарушила клятву, данную Валену. Это ты предала всех нас.
      Я не испытываю ненависти к тебе, Деленн. Ты попала под влияние землян, самого Старкиллера. Мне просто очень жаль тебя. Ты теперь ничто. Поэтому, храня память о той, кем ты была раньше, я не желаю, чтобы тебя покарали как-то еще.
      Ты останешься в моих горьких воспоминаниях, Деленн.
      Каленн слегка склонил голову, не сделав полный минбарский жест прощания, и ушел. Все остальные начали удаляться вслед за ним.
      - Нет! - крикнула Деленн. - Выслушайте меня! Пожалуйста, вы должны выслушать меня!
      Но никто даже не повернул головы. Только один человек остановился и поглядел на нее, прежде чем уйти. Деленн узнала его. Это был Ашан, послушник Третьего Храма Чудомо, который служил при Сером Совете.
      Он произнес одно слово:
      - За-вален.
      После этого он ушел и он.
      Ленанн слегка притронулся к ее плечу.
      - Прости, Деленн, - сказал он. - Мы пытались сделать все, что можно.
      - Вы плохо пытались, - неожиданно резко сказала она, повернувшись к нему. Ее глаза пылали. - Мы попытаемся еще раз.
      - Деленн, если твой собственный клан не стал слушать тебя, тогда кто?..
      - Серый Совет. Они выслушают меня, если я заставлю их сделать это. Это неправильно, Ленанн! Это все неправильно, и я должна доказать им, что это так. Я была избранницей Дукхата, и он умер на моих руках. Его дух по-прежнему живет во мне, я смотрю на все его глазами. Если бы он увидел, во что мы превратились, он бы послал нам проклятие оттуда, где он находится сейчас вместе с Валеном! Я должна выполнить его последний завет, Ленанн.
      Серый Совет должен выслушать меня. Другого пути нет.

      В своей жизни Дэвид Корвин успел повидать многое. Он узнал жизнь, и он узнал смерть. Он лицезрел устрашающий вид минбарских крейсеров, атакующих "Вавилон". Он помнил наполненный счастьем взгляд Сьюзен, такой же, как у него самого. Он видел в ее глазах призрак смерти, когда она предала их всех. Он видел первые, неуверенные шаги Деленн в новом, получеловеческом обличье. Он видел глаза капитана в ту секунду, когда он убил свою жену.
      Дэвид Корвин видел много всякого, но ничто не заставляло переживать его так сильно, как вид Алисы Белдон, умирающей в рубке "Пармениона". Она тряслась, дрожала, хныкала, - опустошенная, раздавленная тем, что ей пришлось пережить.
      Корвин не был телепатом, и всегда, когда он думал об этой способности некоторых людей, его охватывали противоречивые чувства, желание узнать об этом поближе, почувствовать себя в шкуре телепата. Возможность прикоснуться к чужому разуму, прочитать его как открытую книгу была для него и чудесной, и ужасающе чуждой всему привычному. Уже много часов Алиса была вынуждена то и дело проникать разумом в нечто до предела ужасающее и чуждое, останавливая и парализуя огромные корабли Теней. Корвина страшила сама мысль о подобной возможности.
      Бой шел не совсем так, как планировалось заранее - они неожиданно лишились капитана, - но, как-никак, они были по-прежнему живы, и все шло к тому, что Проксима 3 будет спасена. По крайней мере, от минбарцев. Как спасти ее от Теней, - это уже отдельный вопрос.
      Ресницы Алисы задрожали, и Корвин наклонился к ней. Вокруг нее суетились медики, но он знал, что помочь ей было уже невозможно. Она умирала. Она отдала себя полностью. Ради него и капитана. Она умирала потому, что доверила ему свою жизнь, зная, что он распорядится ею так, как надо.
      Будь ты проклят, Бестер! - подумал Корвин. - Будь ты проклят за то, что заставил меня делать это! И будь проклят капитан за то, что оставил меня здесь одного, и мне приходится делать все самому. Будь они прокляты все!
      - У меня... получилось? - спросила она.
      Корвин кивнул в ответ и зажмурился, не в силах придумать, что же ему сказать ей.
      Один из операторов поднял взгляд от экрана.
      - Приближается еще один корабль Теней, сэр.
      - Начать маневр уклонения, - приказал Корвин.
      Он поднялся, но не отрывал взгляда от Алисы. Та тоже пыталась подняться на ноги.
      - Лежите и отдыхайте, - приказал ей он.
      - Нет, простите, сэр, - прошептала она, вперившись взглядом в экран, на котором виднелся летящий корабль. - Я... могу... я сделаю это...
      Корвин увидел, что вражеский корабль сбросил скорость. Ей уже не хватало сил, чтобы парализовать его полностью, но она сумела замедлить его.
      - Огонь! - приказал Корвин. - Разорвите его ко всем чертям!
      Все орудия "Пармениона" обрушили на противника ураган огня. Черный корабль слегка трясся по мере того, как все больше и больше зарядов обрушивалось на него. На глазах Корвина, он начал скручиваться, как бы вянуть, и жизнь покинула его.
      И не только его. Корвин повернулся и увидел, что Алиса снова потеряла сознание. На этот раз ей уже не очнуться. Корвин знал это наверняка. Он подошел, встал рядом с ней и стал тихо ждать, когда замрет ее дыхание. Ждать пришлось недолго.
      Мягко коснувшись ее лица, он закрыл ее глаза. Потом повернулся к экрану. Теперь он понял то, что он так долго силился понять до этого момента. Как капитан решился атаковать минбарцев у Марса. Теоретически, у него не было ни малейшего шанса. Но он прорвался сквозь их флот и нанес удар по самому Серому Совету. Как? Что ему помогло? Чистая ярость. Она была столь мощной, столь неодолимой, что превратилась в реальную силу.
      Корвин чувствовал в себе эту силу. Его переполнял точно такой же гнев, точно такая же ярость.
      Весь его опыт кричал ему о том, что необходимо отойти, принять на борт истребители, позаботиться о состоянии своего корабля. Это было бы логично, но сейчас в его разуме не было места логике.
      - Ведите нас вперед! - приказал он. - В самое пекло.

      Капитан Шеридан тоже размышлял о жизни и смерти. Когда он оказывался в трудной ситуации в одиночестве, его охватывало болезненное чувство. Пока Деленн была с ним, в его голове крутились мысли о побеге, о том, как утешить ее. Потом они начали рассказывать друг другу всякие истории из своей жизни. Шеридан чувствовал, что некоторые из ее рассказов заставляли задумываться об истинности широко распространенного мнения, согласно которому минбарцы никогда не лгут.
      Но теперь он был один, и его окружала темнота. Его планы побега постепенно зрели, но собирать урожай было еще рановато. Он мысленно вернулся к тому, что произошло с ним несколько часов назад.
      Он вспомнил, как открылась дверь, и он подался вперед в надежде, что это Деленн. Но фигуру, которая показалась в дверном проеме, ему никогда раньше видеть не приходилось. Кто-то скользнул внутрь, и дверь закрылась.
      Шеридана охватило чувство опасности, и он попытался приготовиться к нападению, но кто-то нанес ему мощный и невероятно быстрый удар прямо в живот, отчего он упал. Потом был как будто укол, его шея внезапно онемела, и он потерял сознание. Вот и все. Никаких слов, никаких издевательств... ничего.
      Наверное, это был какой-то наркотик. Так или иначе, в данный момент Шеридана это не волновало. Если он выберется отсюда, он попросит врачей в Приюте проверить его. Если же нет, то это уже не имеет никакого значения, так ведь?
      Он вздрогнул. Дверь снова открывалась. Эта камера определенно была довольно оживленным местом. Шеридан ждал, что кто-нибудь войдет, но никто не входил.
      - Можете выходить, капитан, - произнес голос за дверью.
      Тот, кто это сказал, говорил на системном английском, но с сильным минбарским акцентом. Шеридан осторожно пошел вперед и шагнул за порог.
      Он часто заморгал, - переход от темноты камеры к освещенному коридору был слишком резким. Он старался держаться поближе к двери на тот случай, если это какой-то трюк.
      Но это было не так.
      Перед ним стоял минбарец, одетый в белую ризу. Он приветствовал Шеридана легким поклоном.
      - Вы свободны, капитан, - сказал он. - Великий Синевал приказал мне освободить вас. Если вы последуете за мной, я предоставлю в ваше распоряжение челнок, на котором вы сможете добраться до своего корабля.
      - Что? Но почему Синевал сделал это?
      - Великий не поделился со мной ходом своих рассуждений.
      - Где Деленн?
      Послушник поморщился.
      - Капитан, меня не заботит, где находится За-вален. Мне поручили заняться вами. Если вы...
      - Я никуда не полечу без Деленн.
      Послушник сделал жест, земным эквивалентом которого являлся вздох отчаяния.
      - Великий Синевал предупредил меня, что вы, вероятно, будете вести себя именно так. Я ожидал, что она окажется вместе с вами, но ее здесь нет, и я не знаю, где она находится в данный момент. Но я знаю, кто может располагать подобной информацией. Если вас это интересует, следуйте за мной.
      - Если это какая-то ловушка...
      - Почему все земляне так подозрительны? Если бы я хотел устроить вам ловушку, не проще ли было оставить вас там же, где вы были? Великий Синевал сказал мне, чтобы я передал вам и это.
      Послушник протянул ему небольшой металлический цилиндр. Шеридан узнал посох, который подарила ему Деленн - тот самый, который раньше был у Сьюзен из будущего, с которой они повстречались на Вавилоне 4, тот самый, который Сьюзен когда-то забрала у самой Деленн еще на Минбаре. От временных парадоксов у него болела голова.
      Да, это был именно тот посох. Он раздвинул его. Старые потеки крови были именно такими, какими он запомнил их. Очевидно, Сьюзен ни разу не чистила посох с тех пор, как они появились, и до того момента, как оружие попало назад к Деленн.
      - Это ведь довольно опасно, не так ли? - сказал Шеридан. - Что если я сейчас нападу на вас с этой штукой?
      - Я бы вам не советовал так поступать. Идемте. Если вы еще не передумали. Посмотрим, удастся ли нам найти За-вален.

      ... я задыхаюсь, задыхаюсь, больно, не могу думать, не могу думать, Маркус, я задыхаюсь, задыхаюсь, больно, Маркус, Маркус... помоги мне, задыхаюсь, Маркус, помоги мне, помоги мне, помоги мне...
      Лита Александер балансировала на тонкой грани между сознанием и обмороком, а также на столь же тонкой грани между здравым рассудком и безумием. Все, что она видела перед собой - это воплощенная черная боль в глазах Ивановой, которая отчаянно пыталась задушить ее.
      Лита в очередной раз попыталась воспользоваться телепатией, и снова у нее ничего не получилось. Препараты, которыми ее напичкали, были слишком сильны. Ворлонец, который помогал ей пересилить их, сейчас куда-то ушел. Или не хотел помогать ей. У нее не было никакого оружия, - минбарский боевой посох Ивановой, тот самый, которым она убила Маркуса, и тот лежал дальше, чем она могла дотянуться.
      Она была одинока, более одинока, чем когда-либо раньше.
      Маркус...
      Лита вздрогнула и выгнулась в попытке сделать хотя бы один глоток воздуха. Последняя, отчаянная судорога тела, стремящегося жить, преодолеть, вынести эту смертельную схватку. Она не имела возможности думать, ей не хватало энергии, чтобы о чем-то рассуждать. Она лишь видела перед собой женщину, которая убила ее любимого и сейчас пыталась убить ее саму.
      Лита скребла пальцами по полу, отчаянно стараясь схватить посох, веря и не веря, что сможет дотянуться до него.
      Но это было невозможно.
      ... задыхаюсь, я задыхаюсь, Маркус, помоги мне, Маркус, ты не можешь умереть, Маркус, помоги...
      Лита закрыла глаза, решив, наконец, сдаться. Она не будет одинока за этой гранью. По крайней мере, она надеялась на это. Она надеялась, что снова встретит Маркуса. Ей очень хотелось, чтобы было так.
      Ее пальцы коснулись холодного металла, и она инстинктивно обхватила ими гладкую поверхность. Мгновение ей казалось, что это галлюцинация, но потом она почувствовала, что ее пальцы становятся липкими от недавно пролитой на этот металл крови Маркуса.
      Действуя совершенно машинально, она схватила оружие. Ей никогда не приходилось раньше драться посохом. Она даже ни разу не видела его, но все это не имело ни малейшего значения. С этим посохом можно было творить массу самых хитрых и сложных приемов, некоторым из которых нужно было учиться десятки лет. Даже сам легендарный Дерхан не знал их все.
      Литу это не интересовало. Она не собиралась вступать в поединки, сражаясь этим оружием.
      Она размахнулась и врезала концом посоха в бок Ивановой. Агент Теней содрогнулась и ослабила хватку на ее шее, что позволило Лите, наконец-то, сделать вдох. С хрипом и стоном, Лита ударила снова. Этот удар получился сильнее, и Иванова свалилась с нее. Казалось, что и она сама еле дышит и находится при смерти.
      Лита с трудом подтянула себя вверх и встала на колени. Она смотрела на Иванову, которая тяжело дышала, в глазах которой по-прежнему жила сама Тьма. Почти не осознавая, что она делает, взяв посох обеими руками, Лита широко размахнулась им. Металлический стрежень сверкнул, описывая смертоносную дугу.
      С приглушенным, тупым треском, оружие врезалось сбоку в череп Ивановой. Агент Теней повалилась наземь и стала биться в ужасающих судорогах. Из ее разверстого рта неслись жалобные стоны и завывания.
      Лита уронила посох и осела на пол сама. Все ее силы уходили сейчас на то, чтобы просто оставаться в сознании и дышать. Ее ребра болели - раны, нанесенные Боггсом, давали о себе знать еще сильнее, чем раньше. Ее голова раскалывалась, как от ударов Ивановой, так и от попыток прорваться сквозь завесу наркотиков. Лита была уверена, что у нее сотрясение мозга. Перед глазами все колыхалось и плыло.
      Через некоторое время она смутно почувствовала, как чьи-то руки осторожно трясут ее за плечи. Маркус! - это была ее первая мысль, но потом перед ней вновь промелькнул, словно во сне, момент его смерти. Тут она подумала о сотрудниках Службы Безопасности, и ее охватила настоящая паника. Но потом... потом...
      С трудом разлепив глаза, она обнаружила, что смотрит в обеспокоенное лицо нарна. Его красные глаза, казалось, пронзали ее душу. Он осторожно помог ей сесть. Лита секунду подержалась за его руку, безнадежно и отчаянно мечтая о том, чтобы это оказался Маркус, который вдруг ожил, чтобы уже не покидать ее. Но реальность, как это всегда бывает, мгновенно разрушила грезы.
      - Мисс Александер, мое имя Та'Лон, - сказал нарн. - Меня послали сюда, чтобы помочь вам и Маркусу Коулу...
      - Он мертв, - прошептала она. - Он... мертв.
      - Я знаю. Мне жаль, что я появился так поздно. Нам... нам нужно идти. У меня есть челнок, на котором мы можем улететь отсюда. Рано или поздно, о том, что вы сделали, узнают, и тогда у вас будут неприятности.
      - Почему... почему вы помогаете мне?
      - Тот, на кого я работаю, считает, что вы можете оказать ему ценную услугу. Он рассказал мне о вашем... не очень заметном компаньоне.
      Он имеет в виду ворлонца. Она это поняла совершенно ясно.
      - Я не хочу говорить об этом, - пробормотала она. - Он не смог...
      Кош не смог спасти Маркуса и не захотел помочь ей. Она надеялась, что никогда больше не услышит его голос.
      - Я...
      - Вы можете идти? Я могу понести вас, но...
      - Нет, я могу. Но я хочу еще...
      Лита тяжело поднялась на ноги и, шатаясь, пошла вперед, к Маркусу. Она села рядом с ним. Он был мертв, и на его лице навеки осталось то же смущение, та же злость и скорбь, что всю жизнь неотступно преследовали его. Даже за порогом смерти не нашел он покоя.
      - Ты оставил меня одну, - сказала она с явственным упреком. - Ты... оставил... меня... одну... О, Маркус!
      Она заплакала, тихо, сдерживая слезы. Некоторое время она просто плакала над его телом. Она не могла даже подумать, чтобы сказать что-то еще, она не желала думать о том, что она бы могла сказать ему, что они бы могли сделать вместе с ним...
      Это было нелепо и бессмысленно, но такова была и вся жизнь. Теперь она лишь знала, что снова осталась одна.
      - Я готова, - сказала Лита, отходя от Маркуса. Проходя мимо окровавленного посоха, она пинком отправила его в угол. Она больше не желала видеть этой вещи. Лита бросила взгляд на Иванову. Невероятно, но агент Теней была до сих пор жива, хотя половина ее лица представляла собой раздавленную кровавую маску. Ее уцелевший глаз закатился под лоб, и она продолжала постанывать и дрожать всем телом. Лита отошла от нее. Она не... Она не могла... Она просто хотела убраться отсюда поскорее.
      Та'Лону не пришлось даже поддерживать ее. Она была способна поддерживать себя сама. Так было всегда, и теперь ее придется делать это всю оставшуюся жизнь.
      Выйдя за дверь, они столкнулись лицом к лицу с генералом Хейгом.

      Тысячу лет Серый Совет олицетворял собой Минбар. В нем собирались девять избранных минбарцев, которые правили всем его народом, проявляя мудрость, храбрость и милосердие. Когда Вален в конце последней Великой Войны собрал этот совет, он, таким образом, покончил с кровавой гражданской войной, в огне которой пылал тогда Минбар. С той поры ни один минбарец не смел поднять руку на минбарца. Весь Минбар верил своим вождям, которые хранили наследие Валена.
      Но что же послужило толчком к гибели и распаду Совета Девяти? Смерть Дукхата? Кровавая война, уничтожение земной цивилизации? Пришествие во власть высокомерного и гордого Синевала, который присвоил себе титул Великого? Тот момент, когда они сами обрекли Деленн, которая, может быть, была их последней надеждой, на проклятие? Или же Тьма таилась внутри Совета с самого дня его основания, но раньше никто не мог заметить это?
      Но где бы ни началось их падение, пришло к своему завершению оно в Битве на Втором Рубеже.
      Если бы... Эти слова так и просятся на язык. Если бы Деленн пошла прямо в зал Серого Совета, а не тратила бы время на разговор со своим кланом... Если бы Синевал убил Несущую Смерть, вместо того, чтобы отправить в изгнание... Если бы Шеридан не попался в ловушку на Веге 7... Если бы только мудрый Хедронн решительно выступил против амбициозного Синевала... Если бы Синевал дал приказ освободить Шеридана немного раньше... Если бы Дукхат быстрее отреагировал на опасность... Если бы решающий голос Деленн оказался иным...
      Тоска по утраченным в прошлом возможностям бесполезна и пуста, ибо ничто не в силах изменить прошлого. Но, несмотря на это, все продолжают тосковать о былом...
      Когда Деленн и Ленанн шагнули через порог Зала Серого Совета, их окружила непроглядная тьма. Они неуверенно остановились. У дверей Зала не несли стражу послушники, а такого раньше не случалось ни разу. Даже когда члены Серого Совета расходились по своим делам, послушники оставались на местах. К тому же сейчас Серый Совет не мог быть где-то еще. Да, Синевал отправлял их заниматься медитацией, но этот приказ уже был отменен. Это было нехорошо. Это было крайне...
      Деленн наткнулась на что-то в темноте и едва сумела удержаться на ногах. С момента своего превращения, она утратила способность уверенно сохранять равновесие, но сейчас она чуть не упала по другой причине. Она споткнулась обо что-то, лежавшее на полу.
      - Свет, - приказала она.
      Девять колонн белого света, вспыхнув, выхватили из мрака всю картину.
      - Во имя Валена... - севшим голосом прошептал Ленанн.
      Деленн молчала. Ей просто не могли прийти в голову слова, уместные при виде мертвого тела Сатаи Дюланн. Она лежала на полу с разорванным горлом. Неподалеку от Сатаи Дюланн лежал Сатаи Маток, воин... За ним был другой, и еще один...
      Четверо из Девяти лежали в круге, их тела были изломаны и изуродованы. Почти половина Серого Совета погибла. В центре круга находился еще один, и он был жив...
      Хедронн стоял на коленях, яростно шепча молитвы Валену, к которым некому было прислушиваться. Рядом с ним лежал на полу увенчанный Трилюминарием посох Серого Совета, который принадлежал Синевалу как Великому, и который он доверял Хедронну в свое отсутствие. Он был покрыт потеками крови.
      - Хедронн, - пораженная ужасом, прошептала Деленн.
      Она знала его много циклов. Она всегда верила в его мудрость и ясность ума. Да, он иногда бывал упрям, но она никогда не подвергала сомнению его мудрость. И теперь... это...
      - Хедронн.
      Он услышал ее голос и повернулся. Деленн содрогнулась. Его глаза... это безумие... чистейшее, яростное маниакальное безумие. Он подхватил с пола церемониальный посох и ринулся вперед, вскинув его над своей головой. Из его глотки вырвался дикий рев невиданной злобы и ненависти, какой Деленн еще ни разу не приходилось слышать.
      Деленн была ошарашена настолько, что он, несомненно, убил бы ее, если бы Ленанн не рванул ее в сторону. Хедронн промчался мимо, споткнулся о труп Дюланн и грохнулся на пол. Он рыдал, скрежеща зубами, из его глаз катились горькие слезы.
      - Вален... прости меня... Вален... прости...
      - Алкоголь, - прокомментировал спокойный, слегка насмешливый голос. - Алкоголь. Поистине чудесное вещество. Земляне употребляют его, желая доставить себе приятные ощущения, а также когда отмечают важные события своей жизни. Нарны по-настоящему гордятся опытом своего виноделия, они изготавливают напитки с непревзойденной тщательностью и любовью, которую не в силах были истребить даже десятилетия оккупации. Для центавриан пить настолько же естественно, как и дышать воздухом. Во всей огромной Галактике, лишь одни минбарцы реагируют на этиловый спирт вот так. Непреодолимая мания убийства. Смертоносная агрессия. Приятно убедиться, что в глубине души вы ничуть не лучше землян. Даже хуже.
      - Кто? - обрел дар речи Ленанн. - Кто... сделал это? Ты...
      Обладательница голоса выступила из темноты и отвесила глубокий поклон.
      - Воительница Джа-Дур, последняя из дилгар. Многие называют меня Несущей Смерть.
      - Зачем? - спросил Ленанн. - Для чего ты?..
      - Ты слышал мое имя? Я - Несущая Смерть. И, кроме того, я ведь просто исполнила то, что было предречено. Вален говорил, что Совет будет расколот, не правда ли? И вот, глядите, - он расколот. Четверо мертвы... прошу прощения. Пятеро, если вы включите сюда бедного, милого Ратенна. Хедронн наверняка убьет себя, когда действие алкоголя, что я дала ему, кончится, и он осознает содеянное. Синевал... подождет, а Калейн будет гораздо полезнее, если останется в живых. Особенно после того, как проведает, что Серый Совет погиб от руки мастера.
      - Минбарцы не убивают минбарцев, - охваченный ужасом, прошептал Ленанн.
      - Что, есть такая поговорка? К сожалению, похоже, что кое-кто дал знать о том, что произошло здесь, некоему послу Центавра, и скоро эта новость станет достоянием всего Минбара. И на этот раз Вален вас не спасет.
      Из груди Ленанна вырвался протяжный, отчаянный крик, и он кинулся вперед. Несущая Смерть улыбнулась и раздвинула свой посох. Синевал превосходил Несущую Смерть как боец посоха, но Синевал превосходил кого угодно. У Ленанна же не было никакого оружия. И ни малейшего шанса.
      Его бездыханное тело растянулось на полу, в невидящие глаза лился белый свет.
      Деленн медленно отступала, и задержалась возле трупа Матока. У него должен был быть посох. Он всегда ходил вооруженным, несмотря на то, что Сатаи это было запрещено обычаем. Без сомнения, оружие было спрятано под его мантией.
      Деленн хорошо умела драться с помощью посоха. Все знали, что Драал владел этим оружием, но подлинному искусству ее обучил Нерун, единственный минбарец, который мог сравниться в нем с самим Синевалом. Он даже подарил ей свой собственный посох - дар Дерхана, одно из самых знаменитых его произведений. Тот посох был потерян. Наверное, сейчас он был у Синевала. К тому же, это оружие все равно было осквернено убийством, которое когда-то и где-то совершила им Сьюзен Иванова. Пусть посох Матока отомстит за своего собрата.
      Несущая Смерть улыбнулась.
      Только бы...

      Генерал Уильям Хейг привык считать себя человеком, твердо придерживающимся своих принципов. Возвышенных и благородных принципов. Он стоял на страже Земли и Человечества. Он высоко поднялся по служебной лестнице. Его заслуги впечатляли. Его поступки были неизменно безупречными.
      Он никак не мог понять, отчего же все это полетело к чертям, когда началось его падение. Тогда ли, когда он испытал ревность к капитану Шеридану из-за того, что тот оказался способен на большее, чем Хейг? Возможно. Тогда ли, когда он пропитался ненавистью к минбарцам за то, что они уничтожили Землю, а вместе с ней его семью и дом? Почти наверняка. Тогда ли, когда в нем впервые проснулся страх того, что минбарцы сделают это и с Проксимой 3? Да. О, Господи, конечно да.
      Он не переставал оправдываться перед собой. То, что сказала Иванова, было правдой. Лита Александер была обречена на смерть в любом случае, она умерла бы и без вмешательства Теней. Ведь ее бы казнили за измену, даже если бы минбарцы и не уничтожили Проксиму? Что же тогда плохого в том, что он отдал ее в руки Ивановой? Что?
      Хейг мог сколько угодно биться, искать выход из этого мысленного тупика, но в глубине своего сердца он знал, что поступил плохо. Очень, очень плохо. Он предал все, за что сражался, все идеалы, к которым стремился. Он пришел сюда, к комнате Ивановой не для того, чтобы предотвратить то, что могло произойти, но лишь потому, что он должен был быть здесь. Просто, чтобы... что? Исполнить епитимью? Услышать, как Иванова убивает Литу?
      Вместо этого, он смотрел в глаза той, которую послал на смерть. Все мысли разом пропали из его головы, и Хейг молча склонил голову. Он видел, что Лита смотрит на него. Она была жива. Может быть... может быть, то, что он сделал, от этого становится не столь страшным и преступным. Может быть...
      - Где... где посол... Иванова? - выдавил он из себя.
      - Там, - ответила ему Лита.
      Она была жестоко избита, еле передвигала ноги, но она была жива. Это было хорошо. Это было... хорошо.
      - Идите! - резко сказал Хейг. - Я... идите... Уходите отсюда. Мы прокляты. Отныне мы все прокляты.
      Он протиснулся мимо Литы и ее спутника в комнату Ивановой. Он верил, что им удастся уйти. Он надеялся... он просто надеялся, что... что с ними все будет... в порядке. Что... с ними все...
      Он медленно переводил взгляд с одного на другое. Иванова скорчилась на полу, прижав голову к коленям, стонущая, окровавленная. Напротив нее лежал труп мужчины. Это было тело Маркуса Коула, - телохранителя сначала Шеридана, а потом самой Ивановой. А чуть дальше лежали... два...
      Хейг рухнул на колени. Ему хотелось рыдать, но он понимал, что более нет места слезам, нет места сожалению, нет времени для раскаяния. Он мог сделать только одно. Только одно.
      Негнущимися пальцами он извлек из кобуры плазменный пистолет и вложил ствол себе в рот.
      Какая разница, будет ли распят на Голгофе еще один злодей?

      Смерть царила не только здесь. Смерть бродила по коридорам корабля Серого Совета. Лишь два его члена в полном смысле этого слова оставались в живых. Оба знали лишь малую толику того, что произошло. Синевал знал, что собиралась сделать Несущая Смерть, но не то, каким образом она намеревалась осуществить задуманное. А Калейн видел результаты ее злодеяния, но не знал, кто стоял за этим.
      Он видел Хедронна, который лежал один, во тьме, окруженный мертвыми телами. Он видел, как повсюду за бортом этого корабля минбарцы погибали от руки врага, и не могли отступать без приказа, которого им не суждено было дождаться. Он видел, что Серый Совет погиб, и единственная мысль, вспыхнувшая у него в голове, была проста:
      Старкиллер.
      Калейн лично наблюдал невероятную атаку Старкиллера у Марса, и его тогда охватил страх. Из-за этого двое членов Серого Совета погибли под огнем орудий и ракет "Вавилона". Калейн повстречался со Старкиллером на Эпсилоне 3, и им представился шанс испытать друг друга в поединке. Калейн почти победил тогда, - он наверняка победил бы, не вмешайся в дело этот проклятый нарн. Пусть он не убил Шеридана Старкиллера, но зато он узнал правду о нем, - он был всего лишь человек. Человек, который мог истечь кровью, умереть, которому было больно. Злоба Калейна после этого обратилась вовнутрь, сфокусировалась на нем самом. Он дал клятву Синевалу, Валену и самому себе убить Старкиллера.
      Но он опоздал. Серый Совет был уничтожен, и виноват в этом мог быть лишь один человек. Старкиллер. Ослепленный своим гневом, Калейн не заметил больше ничего, и Несущая Смерть позволила ему уйти. Она не знала, что, если бы Калейну удалось задуманное, то и ее планы оказались бы под угрозой. Но она оставила его в живых. Гнев так часто помогал ей прежде.
      И вот, смотрите, - Старкиллера нет в камере. Нет там и За-вален, той шлюхи, которая помогла ему совершить побег еще в прошлый раз. Калейн забыл обо всем на свете и превратился в слепую силу природы, в существо, которое жило лишь с одной целью - убить Старкиллера.
      И вскоре он увидел свою цель.
      Шеридан был вместе с послушником - еще одним изменником Минбара. Еще один изменник. Неужели больше не осталось тех, кто верит в Валена, в Девятерых и Единственного?
      Первым Калейн убил послушника. Удар по хребту, а затем смертельный в шею.
      Шеридан отшатнулся назад, наверное, задумал бежать. Протянул руку к поясу, рефлекторно пытаясь достать свое гнусное земное оружие, которого при нем, конечно же, не было.
      В руке Шеридана блеснул металл. Он раздвинул посох, и глаза Калейна чуть не выскочили из орбит. Он узнал метки на нем. Один из девяти посохов Дерхана. Землянин... Старкиллер держит в руках прославленное оружие Дерхана! Святотатство - это не то слово.
      С нечленораздельным рычанием, Калейн ринулся в атаку... Никакой пощады, и на этот раз - никаких нарнов.

      - Доложите состояние, - приказал Корвин.
      Он только что усвоил тяжелый урок. Даже самая смертоносная ярость не длится вечно.
      - Целостность корпуса чуть больше 30%. Двигатели гиперперехода не функционируют. Орудия бакборта поражены. Орудия штирборта работоспособны частично. Передняя и задняя батареи уничтожены.
      - Что-нибудь слышно он Бен Зайна, от нарнского корабля, от Проксимы, хоть от кого-то?
      - Никак нет, сэр.
      Корвин сел в кресло.
      - Ладно, кому хочется жить вечно?
      - Ну, например, я был бы не прочь попытаться, - пробормотал лейтенант.
      Корвин не смог удержаться и посмотрел на Алису. Медики были слишком заняты, чтобы убирать ее тело отсюда, и поэтому оно лежало не прежнем месте. Смерть не щадила ни людей, ни их достоинства.
      - Мы скоро все там будем, - тихо проговорил он.
      - Внимание! - рявкнул вдруг лейтенант. - Открывается точка перехода. Вижу множество точек перехода.
      Корвин вскочил на ноги.
      - Еще минбарцы?
      Лучше уж минбарцы, чем эти Тени.
      - Нет. Это... О, мой Бог.
      - Включить экран.
      Корвин смотрел на картину, которая разворачивалась перед ним.
      - На что, по-вашему, похожи эти корабли, лейтенант?
      - Я не уверен, сэр, но раз вы так спрашиваете... Мне кажется, что это корабли Ворлона.
      - Мне кажется, вы правы.

      Капитан Шеридан знал о ненависти все. Он слишком часто и слишком глубоко погружался с головой в это своеобразное чувство. Он помнил ненависть, охватившую его после того, как он вернулся на Землю, опустошенную минбарцами, и было уже слишком поздно. Он помнил, как его ненависть превратилась в настоящее неистовство, и он напал на минбарский флот у Марса. Он помнил и ту черную ненависть, которая поселилась в его душе после того, как Элизабет, которая была светом его жизни, погибла во время бомбардировки Ориона. Он помнил, как его ненависть все больше превращалась в глухую злобу и бездонную скорбь, и как эти чувства заставили его захлопнуть дверь собственной души перед своей женой, как он обрек ее страдать в одиночестве.
      Капитан Джон Шеридан долгое время жил рука об руку с ненавистью. Узнать, увидеть ее в глазах Сатаи Калейна для него было совсем несложно.
      Шеридан и Калейн уже встречались раньше, в подземельях умиравшей планеты Эпсилон 3. Они бились друг с другом, но их силой принудил к перемирию Г'Кар, нарнский пророк и провидец, который внезапно обрел власть над всеми чудесами, таящимися в недрах этой древней планеты. Теперь тут не было никакого Г'Кара, и у Шеридана не было его пистолета, а единственным его оружием был минбарский боевой посох. И он просто не имел понятия, как им пользоваться.
      Шеридан знал о минбарской культуре и легендах немногое, и имя Дерхана не говорило ему почти ничего. Он знал лишь, что это оружие когда-то принадлежало Деленн, которой подарил его воин Нерун, любивший ее. Агент Теней Сьюзен Иванова отобрала его у Деленн, и потом владела им неизвестно сколько времени до того, как их временные пути пересеклись на станции Вавилон 4. Деленн получила свой посох назад и подарила его Шеридану, - точно так же, как ей самой когда-то подарил его Нерун.
      Калейн хорошо знал минбарскую историю и легенды, так что ему не составляло труда узнать этот посох с первого взгляда. Весь Минбар знал о последнем произведении великого Дерхана, которое он сотворил перед тем, как отправиться в нескончаемое путешествие в море звезд. Он даровал эти посохи тем, кого счел наиболее достойными владеть ими. В их числе был Синевал, ныне ставший Великим, равно как и выдающийся Шай Алит Бранмер со своим другом и помощником Неруном, который когда-то учился у самого Дерхана. С того момента, как Дерхан создал их, некоторые из посохов были утрачены, но большая часть его наследия была жива.
      Тот факт, что им теперь владел представитель земной расы, да еще именно тот, кто представлял собой наибольшую угрозу Минбару, тот самый, которого минбарцы прозвали Старкиллером, говорил о многом.
      Калейн сделал выпад, и обрушил на Шеридана серию ударов, целясь под ребра и в ноги. Шеридан неуклюже парировал их и отступил назад. Он все еще не мог четко сказать, как же он управляется с этой штукой, но так ли уж это должно быть сложно? Есть длинная тяжелая палка. Есть враг. Врезать первым по второму. Вот и все. Звучит довольно просто.
      Если не считать, что враг не согласен, чтобы его били длинной тяжелой палкой. С этого места и начинались все неясности. Впрочем, у Шеридана была возможность попытаться еще раз.
      Калейн снова двинулся на него. Шеридану удалось отбить несколько первых ударов и увернуться от остальных. Он даже попытался вяло и неуверенно контратаковать, но Калейн шутя свел его усилия на нет.
      Посох ударил о посох, ярость Калейна, подогреваемая ненавистью и стыдом, возрастала с каждой секундой. Один раз, у Марса, он пошел на попятный при виде атаковавшего Старкиллера, и за это поплатился Серый Совет, защищать который было его долгом. Он не позволит, чтобы на его честь снова легло подобное пятно, даже если ему для этого придется запятнать ее еще сильнее.
      Посох против посоха. Яростная атака против осторожной защиты. Кровь минбарца против земной крови.
      Кровь за кровь!
      За "Черную Звезду", за Шакири, Шаката и Нура. За "Эмфили" и за "Догато". За Драала и всех остальных, кто пал от руки Шеридана...
      Кровь за кровь. Калейн жаждал крови Шеридана.
      Вален предрек, что минбарцы объединятся с другой половиной своей души в войне против общего врага. Никто не мог предположить, что он имел в виду людей Земли, с которыми минбарцы находятся в состоянии смертельной и бескомпромиссной вражды. Две половины единой души объединяются в потоках крови, уничтожая одна другую огнем ненависти и смерти.
      Впрочем, Калейна это не волновало. Шеридана тоже.
      Оба они стремились к одному и тому же - к победе... и смерти.

      Смерть - именно она правила балом на корабле Серого Совета во время Битвы на Втором Рубеже. Серый Совет, который целую тысячу лет стоял на страже будущего, предсказанного Валеном, на страже древней мудрости и силы... Серый Совет погиб. Шестеро из Девяти были мертвы. Жрецов Ратенна и Ленанна убило существо по прозвищу Несущая Смерть. Четверо остальных полегли от руки собственного товарища - Хедронна, которого отравила алкоголем Несущая Смерть. Сам Хедронн пребывал на грани между здравым рассудком и безумием, будучи не в состоянии понять, что же он сделал, не силах ощутить весь тот ужас, который позднее захлестнет его с головой. Их вождь, Синевал, куда-то пропал, а Калейн бился со Старкиллером.
      В Зале Серого Совета сейчас пребывали лишь мертвые и те, кто считались мертвыми. Таких было двое, - первой была дилгарская воительница Джа-Дур, Несущая Смерть, которая была жива лишь благодаря созданному ей эликсиру бессмертия, чья жизнь была куплена ценой бессчетных смертей. Второй была Деленн, которая когда-то была членом Серого Совета, а теперь несла не себе гнет проклятия этого же Совета. Из-за этого собственный народ считал ее мертвой...
      Минбар потерпел поражение, его вожди мертвы, его флот уничтожен, его самоуверенность раздавлена. За бортом этого корабля минбарский флот и минбарские рейнджеры сражались и погибали без смысла и славы, - они не могли отступить, потому что некому было дать приказ к отступлению. Деленн не могла отдать этот приказ. По вине Несущей Смерть всему флоту грозила скорая гибель.
      Они дрались друг с другом - не с какой-то конкретной целью, а лишь потому, что не драться они уже не могли. Смерть, царящая повсюду, ужасное горе, поедающее ее душу и странная, ненужная и непонятная болезнь, поедающая ее тело, - вот что толкало Деленн в бой. Она действовала, опираясь лишь на собственную силу воли; она не могла позволить, чтобы Ратенн и Ленанн отдали свои жизни ни за что, сгинули в безвестности.
      Джа-Дур... она сражалась потому, что только это и умела делать. С самого рождения ей внушали, что дилгары были избранным народом. Им был дарован более острый ум, более совершенные тела, чем всем остальным расам, и было совершенно естественно использовать это во благо своего народа. Последняя оставшаяся в живых представительница своей расы, Джа-Дур не могла позволить, чтобы ее народ погиб ни за что, сгинул в безвестности. Человечество станет живым воплощением ее возмездия за Дилгар. Она уже направила землян на правильный путь, и бесчисленные смерти минбарцев, павших на Втором Рубеже, послужат фундаментом, на котором земляне построят чудовищную машину ужаса и смерти, о которой не могли мечтать даже сами дилгары.
      Джа-Дур и Деленн по уровню мастерства были гораздо ближе друг к другу, чем Шеридан и Калейн. Обе хорошо владели боевым искусством. Деленн выучил ее возлюбленный Нерун, Джа-Дур - лучшие воины Клинков Ветра. Обе отлично знали, как следует обращаться с оружием, но запах смерти лишь придавал Джа-Дур силы. Она была на вершине своих возможностей, уверена в себе и не боялась ничего. Деленн все еще чувствовала себя неуверенно в новом теле, и не имела представления о границах его возможностей. И она только что видела, как ее друзья погибли от руки одного их них.
      Деленн споткнулась о труп Матока и едва удержалась на ногах. Джа-Дур не воспользовалась благоприятной возможностью, лишь издевательски улыбнулась.
      - Зачем ты делаешь это? - задала она вопрос Деленн. - Для чего тебе драться? За что ты сражаешься? Твой народ обречен, он скоро погибнет... Твой драгоценный Совет уничтожен. Ты сама - отверженная, За-вален... Нет ничего такого, ради чего стоило бы идти на смерть.
      - Есть, - глядя Джа-Дур в глаза, ответила та. - Есть.
      Дышала она с трудом. Ребра и мышцы болели, а головная боль словно раскалывала череп на части.
      - Да? Ну, расскажи мне.
      - Я сражаюсь... потому что должна... Потому что... мы не можем сдаться, не можем склониться перед Тьмой. Если мы покорно признаем свое поражение, это будет означать, что мы действительно проиграли. Надежда живет до последнего. Без нее мы ничто.
      - Я как-то раз слышала что-то похожее. Это была какая-то старая пословица. "Тот, кого лишили надежды, становится человеком, лишенным страха". Ты цепляешься за свою жалкую надежду, за свои стремления и мечты. Очнись, им ведь уже никогда не сбыться. Ты умрешь здесь, одинокая, забытая и осужденная всеми. Никого не волнует твоя судьба. Никто...
      Она вдруг вздрогнула и вскинула взгляд вверх.
      - Что?! - Джа-Дур яростно озиралась, на ее лице было выражение, близкое к ужасу.
      - Нет, - вырвалось у нее. - Экран!
      Вся картина битвы, как живая, возникла вокруг них. Деленн предположила, что Несущая Смерть просто отключила панорамный экран на время своей расправы с Серым Советом. Она приложила большие усилия для того, чтобы взвалить вину за трагедию на касту Мастеров. Этого не могло получиться, если бы кто-то узнал правду. Деленн не в счет. Ей все равно никто не поверит...
      Деленн тоже оглянулась по сторонам. От еще недавно громадного минбарского флота осталась жалкая горстка кораблей, которую со всех сторон окружали Тени. Она видела земной корабль - "Вавилон", - который атаковал Теней, но даже с его помощью минбарский флот не мог противостоять врагу. Скоро все будет кончено...
      Но те, кто сражался против Теней, были уже не одиноки.
      Повсюду открывались точки перехода, и сквозь них выскальзывали огромные крапчатые корабли - зеленые, оранжевые и золотые. Тени мешкали, не желая вступать в бой с этим новым врагом. Деленн улыбнулась.
      - Ворлонцы! - каркнула Джа-Дур. - Так нельзя! Это против правил! Это...
      - Они пришли, чтобы помочь нам, - сказала Деленн. - Мы не так одиноки, как вам хочется думать.
      - Да что ты понимаешь? Ты - всего лишь игрушка в их руках. Ведь в тебе когда-то жил один, да? Внутри твоей головы. Это он рассказывал тебе обо всем, наставлял на путь истинный... - Джа-Дур покачала головой. - Нет, ты не знаешь ничего. Совсем ничего. Мне почти жаль тебя.
      - Ты боишься, - заметила Деленн. - Ты поняла, что твое время кончилось. Мы не настолько безнадежно обречены, как тебе это кажется. Надежда не умирает в нас.
      - Ты слепа! Ты мечтаешь о чем-то своем, и при этом играешь чужими жизнями, словно это твои собственные игрушки. Ты даже не имеешь понятия, что ты делаешь.
      - А ты?
      - Я познала жизнь, и я познала смерть...
      - И то, как легко превратить первое во второе? Ты знаешь, как разрушать счастье и сеять хаос. Мне жаль тебя. Ты сумасшедшая, и ты одинокая, и все, что бы ты ни делала, лишь доказывает это.
      - Тебе жаль меня? - оскал Джа-Дур стал еще шире. - Тебе? Да ты просто кукла. Ты даже не понимаешь, что тобой играют. Ты даже не задумываешься об этом. Ты будешь слепо служить им до тех пор, пока они не решат, что ты им больше не нужна. Как вы там так возвышенно говорите каждый раз, когда вам приходится марать руки кровью? "Кого-то нужно принести в жертву ради спасения всех". Тебя принесли в жертву. Ну и как тебе теперь, хорошо? Теперь, когда ты сама стала жертвой?
      - Я с радостью отдам жизнь ради блага моего народа.
      - Ну конечно. А почему? Потому что тебе хочется славы, почета, ты хочешь выглядеть самоотверженным героем! Мучеником! Даже мессией!
      Джа-Дур внезапно рванулась к ней и вскинула свой посох. Деленн неловко отбила ее удары, отступив назад и не забывая глядеть себе под ноги.
      - На какую славу ты рассчитываешь теперь? На какой почет? Ты За-вален - неприкасаемая. Вот твоя великая жертва.
      - Это не так.
      - Ты так думаешь?
      Джа-Дур молниеносно вскинула посох, целясь Деленн в голову. Хотя той удалось парировать удар, его мощь была такой, что Деленн отлетела назад.
      - Да кто ты такая, чтобы говорить, что так, а что не так? - крикнула Джа-Дур. - Сильные побеждают, слабые гибнут. В чем, как не в этом, смысл жизни?
      - Значит, твой народ был слаб, - заключила Деленн. - Раз вы все погибли. Или, может быть... ты не права.
      Джа-Дур издала звук, больше всего похожий на свирепый рык. Она бросилась вперед. Посох ударил о посох...
      Кровь за кровь...

      Шеридан отразил удар в голову одновременно с тем, как Деленн парировала выпад Джа-Дур, нацеленный в корпус. Шеридан шагнул вперед, и заставил Калейна отступить, в тот самый момент, когда Деленн, уловив момент, сумела достать Джа-Дур в ногу.
      Калейн развернулся на пятке и взмахом посоха чуть не снес Шеридану голову. Старкиллер в последнее мгновение нырнул под его руку и оказался близко к Калейну. Шеридан ударил посохом снизу вверх в грудь своего противника. Минбарец отскочил назад, оступившись и чуть не упав, и встретил выпад Шеридана своим посохом. Их тела и души сцепились в яростной схватке.
      Деленн, ощущая, как ее мысли движутся по путям, заранее закрепленным в ее памяти тренировками Неруна, сделала выпад, намереваясь ударить Джа-Дур в грудь. Дилгарка подкинула ее посох вверх, и ее оружие прошлось вскользь по голове Деленн. Ощущая громкий звон в ушах, и мало что видя за пеленой, колышущейся перед глазами, Деленн нанесла ответный удар. Она ощутила толчок, с которым посох встретился с целью, и услышала краткий вскрик дилгарки.
      Шеридан и Калейн схватились лицом к лицу в плотном клинче. Калейн был сильнее, и его силу утраивала бушевавшее в нем пламя безумной ярости. Шеридану же придавало силы нечто совсем иное. Он жестко ударил коленом в живот минбарца. И еще раз. И еще. Калейн дернулся и упал навзничь. Точным ударом Шеридан вышиб посох из его руки и через мгновение он уже склонился над поверженным врагом, держа оружие у его горла.
      Деленн собралась с силами. Она все еще ничего не видела, но неожиданно поняла, что чувствует, где находится и что делает Джа-Дур еще лучше, чем до этого удара. Она вспомнила последний урок, данный ей Неруном, - когда он надел повязку ей на глаза и приказал драться, полагаясь на свои ощущения. Она так и сделала, и уступила ему тот бой, но была лишь в шаге от победы. Один ее удар поразил Джа-Дур в бок, следующий просто оттолкнул ее назад. Но третий опрокинул Несущую Смерть наземь. Посох вырвался из ее пальцев.
      - Ну? - ядовито проговорил Калейн. - Убей же меня. Безоружного и беззащитного. Ведь земляне всегда поступают только так, разве нет?
      - Убей меня, - сказала Джа-Дур. - Я вижу, как ты хочешь этого. Я вижу, как кипит твоя ненависть под маской милосердия. После того, что я сделала сегодня... я ведь не заслуживаю того, чтобы оставить меня в живых, так ведь? Ну... убей же меня!
      Шеридан замер, пристально глядя в безумные глаза Калейна. Ненависть... она проникает так глубоко в сердце. Ненависть Шеридана убила его жену. Поступит ли он правильно, если доверится ей и на этот раз?
      Деленн колебалась, глядя на существо перед собой. То, что она сказала, было правдой. Джа-Дур заслужила смерть, но она не могла воздать ей по заслугам. Деленн еще ни разу не отнимала жизнь своими руками, и она не могла сделать это теперь.
      - Ты трус, Старкиллер! Твоя победа была подлой... все твои победы были подлыми и низкими. Но можно ли ожидать от землянина большего?
      - Ты слаба, За-вален. Как и весь твой народ. Слабый, жалкий и глупый. Вымирающий. Теперь вы все обречены. И буду ли я жить или умру... будешь ли ты жить или умрешь... это уже ничего не изменит.
      - Нет, - тихо сказал Шеридан. - Нет. Я не буду убивать тебя. Может быть, так поступают земляне, но так не поступаю я. Я никогда больше так не буду поступать. Где Деленн?
      - Нет, - тихо сказала Деленн. - Нет. Я не буду убивать тебя. Да, ты заслуживаешь смерти, но ты должна поплатиться за злодеяния, сотворенные тобой... как я.
      - Я не верю тебе, Старкиллер, и я не знаю, о ком ты говоришь.
      - Я вижу, что ты не в силах убить меня, За-вален. Докажи, что это не так.
      Шеридан схватил Калейна за ворот и рывком поставил его на ноги.
      - Ты отведешь меня к Деленн! Ты отведешь меня к Серому Совету! Это зашло уже слишком далеко, и, клянусь Богом, я положу этому конец! Ты слышишь меня? Я положу конец этому!
      Калейн ошеломленно моргнул и огрызнулся:
      - Все зашло слишком далеко, чтобы кто-то мог это остановить, Старкиллер. Слишком далеко.
      - Посмотрим, - ответил он. - А теперь, веди меня к Деленн или к Серому Совету. Марш!
      Деленн сжала посох крепче. Джа-Дур была права. Деленн не могла убить ее. Но это мог сделать другой...
      Несущая Смерть начала подниматься с улыбкой на лице. Она еще улыбалась, когда заряд горячей плазмы ударил ей в спину, швырнув вперед, на груду тел тех, кого она убила. Синевал выступил из темноты, держа в вытянутой руке оружие Земли. Он посмотрел на Деленн и, встретившись с ней взглядом, задержался на мгновение. Потом он перевел взгляд на разбросанные вокруг трупы.
      - Во имя Валена, - прошептал он. - Что же... что же я?..
      - Тебе не следовало убивать ее, - тихо сказала Деленн.
      - Что ты знаешь об этом? Если бы я убил ее раньше, все это... все это не случилось бы никогда!
      Синевал поднял голову и посмотрел на то, что творилось вокруг корабля. Он увидел жалкие остатки минбарского флота, Врага, который стремительно уничтожал его и корабли ворлонцев, спешащие на помощь.
      - Уходим! - приказал Синевал. - Приказываю всем минбарским кораблям, начать немедленное отступление! Белые Звезды девять, пятнадцать и двадцать семь -организовать группу прикрытия. Всем остальным кораблям - немедленно отступать! Во имя Валена, отступать!
      Но было уже слишком поздно.

      Трифан закрыл глаза и безмолвно вознес молитву Валену. Он видел, как за считанные часы величайший флот в истории Минбара пал под неудержимым натиском Теней. Наконец-то был дан приказ к отступлению, но этого было уже недостаточно, чтобы спасти оставшиеся корабли. На выручку шли ворлонцы, но им понадобится время, чтобы добраться до места боя. Трифан понял, что теперь все зависит от него.
      За его спиной корабли минбарцев уходили в гиперпространство. Остатки флота спасались бегством. Все, то им было нужно - это несколько лишних минут. За это время ворлонцы успеют появиться здесь и Тени уйдут, не желая до поры входить в открытое столкновение со своими древними врагами.
      Трифан сделает все, чтобы у минбарцев появился шанс спастись.
      Белая Звезда девять по имени "Вален" неслась вперед, в самую гущу скопления черных кораблей. Обрушив на Врага шквал огня, Трифан из клана Звездных Всадников решил судьбу "Валена" и его команды.
      Теням удалось уничтожить его не раньше, чем он нанес им урон. Последним, что он видел, были приближающиеся корабли Ворлона и тающий в пространстве флот Теней. Последним, что он ощутил, было чувство исполненного долга.

      Так кончилась Битва на Втором Рубеже... Тени, сделав то, для чего они явились, скрылись в последний момент перед ударом ворлонской армады. Что заставило ворлонцев пойти против своих врагов в открытую, не знал никто, но их вмешательство помогло уцелеть нескольким кораблям минбарского флота.
      Ворлонцы ушли почти сразу после Теней. Они не сказали ни слова, не объяснили причин произошедшего, не оставили никаких следов.
      Синевал, Великий вождь минбарцев, стоял в Зале Серого Совета один. Деленн и Старкиллер ушли, взяв челнок, чтобы добраться до своего корабля. Синевал почти не заметил того, что они были тут. Калейн явился вместе со Старкиллером, но ушел, пораженный зрелищем того, что творилось в этом месте.
      Синевал был один, - отныне он всегда будет один, и окружать его будут лишь мертвые и воспоминания живых.
      Он тяжело опустил веки.

      Экс-министр Лондо Моллари чувствовал, насколько приятно остаться в живых. Если бы не самопожертвование На'Кала и не вмешательство ворлонцев, он бы, наверное, погиб. Как только все кончилось, он отправился в рубку "Валериуса" и нашел там своего племянника Карна.
      - Дядя Лондо, - обрадовался Карн. - С тобой все в порядке?
      - Голова просто разламывается, - пожаловался Лондо. - Но ничего, я уже привык к этому за долгие годы... Прошу, выйди на связь с капитаном Бен Зайном.
      Карн отдал соответствующий приказ, и грубое, рассеченное шрамом лицо Бен Зайна появилось на экране.
      - Министр Моллари. Прошу следовать за нами в Приют. Передаю координаты. Поздравляю.
      После чего этот, с позволения сказать, разговор окончился.
      - Ну что ж, коротко и ясно, - подытожил Лондо.
      - Дядя, а теперь-то ты можешь мне сказать, зачем мы все это делаем?
      - Я же говорил тебе, Карн. Пари!
      - Нет, дядя. На самом деле.
      Лондо склонил голову.
      - Чтобы наш народ получил шанс победить. Ведь мы вымираем, Карн, - нас пожирают наши собственные мелочные интересы. Если мы хотим спасти Центавр, мы должны работать вместе с Г'Каром и его союзниками. Мы должны рискнуть своими жизнями... и отдать их, если потребуется, как На'Кал... во имя Центавра.
      Карн смотрел на него, задумавшись.
      - А ты сам-то веришь в это, дядя?
      - Еще чего! - пошутил Лондо.
      Карн улыбнулся.
      - Ладно, полагаю, Приют ничем не лучше и не хуже, чем какое-нибудь другое место. Где бы он ни находился.

      Шеридан и Деленн вступили на "Парменион" рука об руку. С того момента, как они увиделись в Зале Серого Совета, они уже не разлучались. Шеридан был поражен, увидев Зал, в котором лежали мертвые тела, но он заметил в нем и двух живых людей - Деленн и Синевала. Великий избегал смотреть ему в глаза, а Деленн просто не могла оторвать свой взгляд от него. Не говоря ни слова, они ушли, возвратились на "Парменион", оставив Синевала наедине со смертью, к которой вела вся его жизнь.
      - Капитан! - воскликнул Корвин, увидев их. - Я... я просто счастлив узнать, что вы живы, сэр. И вы как раз вовремя. Ко'Дат вознамерилась казнить половину своих ребят за то, что они допустили, чтобы вы попали в плен.
      Деленн со страхом посмотрела на Шеридана, и он ответил ей тем же.
      - Э, пожалуй... мы не допустим, чтобы это случилось. Я полагаю, что вы хорошо обращались с кораблем в мое отсутствие, командор.
      - Конечно! Он в отличном состоянии... ну, почти.
      - Бен Зайн что-нибудь передал вам?
      - Да. Он уже направляется в Приют. Минбарцы ушли, Тени исчезли, и мы тут решили, что неплохо было бы последовать их примеру, пока Правительство Сопротивления не задалось вопросом, кто же мы такие, и что мы тут делаем.
      Шеридан кивнул.
      - Да, это верно. Что там с "Вавилоном"?
      - Он остается здесь.
      - Что? Ведь Кларк узнает, что они тоже сражались с Тенями, и тогда...
      - Я сказал то же самое, но Бен Зайн начал говорить что-то вроде того, что это не мое дело, да кто я такой, чтобы подвергать сомнению решения Бестера, да то, да се... Честно говоря, я не понимаю, почему это я не могу возражать Бестеру. Мне не нравятся Пси-копы.
      - Они и не рассчитывают кому-то понравиться, - пробормотал Шеридан. - Но я определенно поговорю с мистером Бестером по душам, когда мы вернемся.
      - Черт, а вдруг я, как ребенок, сделал что-то ужасное и сам этого не понял? - задумался Корвин. - Моя мама всегда говорила мне, чтобы я не связывался с телепатами. Да... кстати, о телепатах. У нас в медлабе есть кое-кто, с кем вам следует повстречаться. Лита Александер.
      - Что она делает тут? Я думал, что она на Проксиме пытается найти Мар... - Шеридан запнулся. - А Маркус здесь?
      Корвин горестно поник головой.
      - К нам прилетел вместе с ней еще один нарн... Та'Лон. Он хочет сказать что-то вам, Сатаи.
      - Я больше не Сатаи, - тихо проговорила Деленн, глядя на Шеридана. - Теперь я За-вален. Изгнанница.
      Корвин посмотрел на Шеридана и наткнулся на его жесткий взгляд. Он заметил, что Шеридан сжал руку Деленн крепче, и задумался о том, что же с ними произошло на минбарском корабле...

      Из личного дневника командора. 1 марта 2259 года:

      Битва закончена, но у меня такое чувство, будто она продолжается до сих пор. Вот и все. Минбарцы практически сломлены. Им нужно значительное время, чтобы оправиться от этого поражения, но Правительство Сопротивления не даст им этого времени. Я предчувствую, что не пройдет и нескольких месяцев, как мы обрушимся на них войной... и на нашей стороне будут Тени. Я не знаю... Я не знаю, верю ли я в то, что говорит нам Деленн, но мне определенно не нравится, куда катится Человечество.
      Я слышал, что люди на Проксиме празднуют победу. Если бы все сложилось иначе, я мог бы праздновать вместе с ними, но я не могу... Я думаю сейчас лишь о том, чего стоило нам эта битва. Алиса... то, что произошло с капитаном... и, конечно, Маркус. Смешно... Я не люблю телепатов, я никогда не доверял им, и я вряд ли обменялся с мисс Александер больше, чем парой слов за все это время, но ее мне жаль больше всех.
      Я не могу не думать, что произошедшее подействовало на нее сильнее, чем на кого бы то ни было...

      - Лита Александер, - мрачно, хриплым голосом, представилась она. - Телепат уровня P5, со всеми ворлонскими причиндалами, прибыла для несения службы... капитан.
      Она лежала на койке в маленьком помещении медлаба на борту "Пармениона". Шеридан был поражен, увидев, что синяки покрывают все ее тело. Особенно много их было на шее. Ее глаза смотрели в потолок, и их взгляд был рассеянный, пустой.
      - Прошу извинить ее, - сказал врач. - Мы дали ей много обезболивающих средств. Она сейчас немного не в себе. Ей крепко досталось. Сломанные ребра, асфиксия, травма головы, контузия... Я не знаю, что произошло с ее телепатическими способностями, но ничего подобного ее диаграммам активности мозга мне видеть раньше не приходилось. Я думаю, мы сможем выяснить все лучше, когда окажемся в Приюте.
      - Где Маркус? - спросил Шеридан.
      Он знал, каким будет ответ.
      - Мертв, - прошептала Лита. - Он... он...
      - Прошу прощения, капитан, - вмешался доктор. - Вам придется навестить ее попозже. Сейчас ей нужно отдохнуть.
      Шеридан медленно кивнул и вышел из комнаты. Когда он перешагивал через порог, ему показалось, что в его голове прозвучала странная музыка, и чей-то голос сказал:
      - Это начало.

      Из личного дневника командора (продолжение):

      Говоря о телепатах, я не могу не думать о Бестере. Вот ему я точно не верю. Они с Бен Зайном втянули нас в эту авантюру, и главное заключается в том, что... я до сих пор не могу понять, что же он делает, и что толкает его на это. Большинству людей вполне достаточно и одного скрываемого от других замысла. У него таких замыслов черт знает сколько...
      И я не знаю, можно ли верить тем людям, которые работают на него. Я хочу сказать, что мне нравится мистер Гарибальди... похоже, он хороший человек. Но мне хотелось бы знать, что он нашел в Бестере. А Бен Зайн... я был бы счастлив, если бы мне больше никогда не пришлось видеть его лицо. Каждый раз, когда я разговариваю с ним, я думаю о капитане... и о том, что наш капитан тоже мог бы стать таким. Не самая приятная мысль.
      И если даже капитан желает выплеснуть на Бестера свою злость, кто я такой, чтобы сомневаться в решениях старшего по званию?

      - Что за чертовы игры вы тут затеяли, Бестер?
      - Капитан Шеридан, - начал Бестер, неторопливо вышагивая вокруг своего письменного стола. - Мне кажется, вы...
      - Отвечайте на мой вопрос. Вы ведь и раньше знали о Тенях, не так ли? Это... все это... все, что вы делаете, вы намерены использовать против них, так?
      - Кому же еще сражаться с ними, капитан? О да, у минбарцев есть Рейнджеры, но они уже долгое время были дезорганизованы, а после этой битвы, думаю, им уже не возродиться вновь. Нет, кто-то другой должен, так сказать, удерживать рубеж.
      - Тогда почему вы не сказали мне всю правду? Зачем вы послали меня в самое пекло боя, не дав даже понять, с кем я должен там сражаться?
      - Вы сами должны были избрать свой путь, капитан. Я не могу постоянно вести вас за ручку. Мы должны были убедиться, что вы действительно верны нашему делу. Должен признаться, я ошибался в вас. Такое случается нечасто, капитан. Пусть это вам доставит маленькое удовольствие.
      - "Мы"? Ах, ну да, конечно. Кто же еще может вот так распоряжаться нарнами? С кем еще центавриане... нарны... что, неужели все работают на него?
      - Позвольте поздравить вас, капитан.
      Шеридан со злостью глядел в угол, где из воздуха материализовалась фигура Г'Кара. Тот наклонил голову и пошел прямо вперед, сквозь стол Бестера.
      - Итак, вы работаете на Г'Кара?
      - Вместе с Г'Каром, - поправил его Бестер. - Я работаю только сам на себя.
      Шеридан бросил взгляд на нарна.
      - И вы ему верите?
      - Бестер очень полезный союзник для меня, капитан. Только от него я смог получить ДНК, необходимое для воссоздания нарнов-телепатов. Только благодаря ему у меня появилась удобная вторая база для моего Круга Света. Первая на Эпсилоне 3. Как видите, он оказывает мне очень ценные услуги.
      - Да, и еще он пожелает от вас ответной платы.
      - Поговорим об этом позже, - прервал их Бестер, выражение лица которого стало мрачным. - Всему свое время, капитан Шеридан. Вы хорошо справились со своей задачей. Мы доказали, что можем бороться с Тенями. Минбарцы больше не представляют угрозы для Человечества, - их флот разбит, а Серый Совет разрушен. Дайте нам время, и мы обязательно победим.
      - С каких это пор вы стали великим стратегом? - набросился на него Шеридан. - Вы еще пожалеете, что связались с ним, Г'Кар. Можете мне поверить.
      Он уже собирался выйти в дверь, но обернулся и сказал:
      - С этого момента, вы будете говорить мне, что требуется сделать. Я не ребенок, поэтому не выношу, когда со мной обращаются подобным образом.
      Шеридан вышел.
      Бестер посмотрел на голограмму Г'Кара.
      - Ну что, лучше с самим дьяволом, да?
      Г'Кар пожал плечами.

      Из личного дневника командора (продолжение):

      Полагаю, в конце концов мне придется сказать пару слов и о ней. О Деленн. Иногда мне кажется, что это она виновата во всем. До того, как появилась она, дела шли... ну, не то, чтобы нормально... но уж точно не настолько плохо. Но я не могу сказать это наверняка. Наверное, мне не за что винить ее, но мне по-прежнему не нравится, что она здесь, и я определенно не верю ей. Я вижу, как она смотрит на капитана, и как он смотрит на нее. Может быть, я просто веду бой с тенью, и... Господи, ведь капитан все еще не оправился от потери Анны, но... Что если она использует его?
      Сьюзен бы посмеялась и сказала, что я стал параноиком. Точнее, прежняя Сьюзен. Забавно, но когда она была рядом, я переставал быть параноиком. Вместе с ней я всегда чувствовал себя в безопасности. Ну что ж, времена меняются.
      Не знаю... наверное, я слишком строг к Деленн. Ведь она же все-таки решила вернуться к нам. Хотя, если все то, что она сказала - правда, у нее, вероятно, просто не было иного выбора. Но я видел, какое сегодня у нее было выражение лица. Очевидно, она получила очень скверные новости. Очень скверные...

      - Мы выполняли задание на планете дрази Загрос 7. У Г'Кара там была небольшая база, которую мы использовали для того, чтобы передавать информацию, собранную в пределах Лиги, на Эпсилон 3. Но агентам Теней как-то удалось проникнуть на эту базу, и в результате Тени атаковали планету.
      Нерун... настаивал на том, чтобы мы помогли людям эвакуироваться. Мы были уже готовы отправляться, когда выяснили, что в комплексе присутствует одна жизненная форма. Нерун приказал мне увезти всех, кого нам удалось собрать, подальше от планеты. Я как раз сошел с орбиты, когда появились корабли Теней. Наземный комплекс был уничтожен. Полностью. Не осталось даже пепла. Я... я не видел его тела, но он не мог выжить там. Это было просто невозможно.
      Он знал, что это может когда-нибудь случиться - я встречу вас, и он сказал мне незадолго до смерти, чтобы я передал вам то, что он скажет. Я знаю, что Ха'Кормар'А Г'Кар передавал вам в прошлом году сообщение от него, и что... он сказал в нем многое. Поэтому Нерун просил передать вам только то, что он любил вас. Что вы были другой - лучшей - половиной его души. Он был настоящим другом, и его смерть была... как вы бы сказали... смертью героя. Я обещаю, что он не будет забыт.
      Простите, Сатаи Деленн.
      Та'Лон встал и сжал кулаки у груди. Он ушел, не в силах заставить себя посмотреть в залитое слезами лицо Деленн.

      Из личного дневника командора (продолжение):

      Насчет Деленн я не знаю, что и думать... но никто не поразил меня больше, чем министр Моллари. Меня теперь стало трудно удивить, но что я почувствовал, когда увидел здесь центавриан! Да еще дерущихся вместе с нарнами! Вот это уже настоящие чудеса. Я не видел самого Лондо, но я встречался с его племянником Карном. Очень интересный человек, хотя он и выглядел сильно смущенным. Мне стало известно, что он пошел во флот еще когда тот был исключительно церемониальным и его корабль не был предназначен для того, чтобы вступать в бой с кем-либо. Что ж, мне кажется, что даже если он и не был удивлен перспективой сражаться с нарнами, он наверняка испытал сильные чувства при встрече с Тенями. Эти могут испугать кого угодно.
      Что же касается самого Лондо... Если верить Карну, Лондо - человек весьма строгих религиозных взглядов и высокой духовности. Это сильно беспокоило меня, пока я не вспомнил некоторые особенности центаврианской религии.
      Надеюсь, с ним все будет в порядке.

      Лондо был пьян, и притом не просто так пьян. Он находился в состоянии горького, злого, депрессивного опьянения. Немалую толику дурного в его настроении следовало отнести на долю нарнского вина, от которого Лондо приходил в ужас и омерзение. Но выбора у него не было - на "Валериусе" кончилось бревари! (А в Приюте не знали о том, что такое благородные напитки). С другой стороны, Лондо знал, что рано или поздно, ему придется заняться серьезной умственной деятельностью, и лучше бы ему до этого момента прервать этот процесс, состоящий из приема на грудь, потери сознания и расшвыривания попадающихся по пути предметов мебели. Хотя, может быть, правильный порядок и не такой.
      Конечно, Г'Кар лишился своего резидента на Приме, но у него там были и другие агенты. Лондо только что получил от Г'Кара крайне неожиданное известие, которое передал Вир Котто. Посол Рифа только что покинул Минбар и направлялся на Приму Центавра. Похоже, что император Мэррит только что снял с него все секретные и недоступные для всеобщего обсуждения обвинения, касающиеся таких мелочей, как государственная измена, убийства и амбициозность, выходящая за рамки патриотизма. Лондо не мог представить себе, чтобы это было делом рук леди Эльризии. Она ненавидела своего мужа. Должно быть, до этого додумался сам Мэррит. Кто же знал, что у сопляка действительно есть мозги, пусть даже и работают они не в ту сторону?
      К сожалению, это оказалось последним, что успел сделать Мэррит. Похоже, что джала, которую он пил несколько дней назад перед сном, оказалась ужасного качества. О да, это была настоящая трагедия, и весь двор на вид был безутешен. Шел слух, что леди Эльризия просто вне себя от гнева, и это было объяснимо, так как следующим очевидным претендентом на трон, как следовало из хитросплетений императорского фамильного древа, был не кто иной, как Картажья, который становился все более и более независимым. А если учесть еще и то, что возвращался ее муж... да, дела у нее шли не самым лучшим образом.
      Кто-то настойчиво звонил в дверь. Лондо ценой тяжких усилий удалось выйти из ступора. Ну не могут же они вот так прийти и заставить его думать!
      - Открыть! - гаркнул он. - Боюсь, что я немножко... - он замер на полуслове.
      - Здравствуйте, министр. Рад видеть вас.
      - Мистер Морден, - Лондо стремительно трезвел. - Как вы попали сюда?
      - У меня есть... очень влиятельные друзья.
      - Мистер Бестер знает о том, что вы здесь?
      - Нет. Я полагаю, что привлекать чье-либо внимание к моей персоне было бы лишним.
      - И чего же вы хотите от меня?
      - Этот вопрос задавать очень опасно, министр, и еще более опасно отвечать на него, но я попытаюсь... Я пришел, чтобы помочь вам.
      Я просто хочу помочь...

      Из личного дневника командора (продолжение):

      Я все никак не могу сформулировать словами, что же мы сделали. Мы с капитаном так долго стояли на страже Проксимы 3, что я не могу принять того факта, что отныне мы будем работать против нее. Я знаю, что Тени - это зло, я знаю, что президент Кларк не лучше их, и что все Правительство с ним заодно, но... ведь там так много людей, которые не виноваты ни в чем.
      Я думаю о том, что среди них теперь есть Кларк и Сьюзен, которые собираются превратить Человечество в какую-то новую общность, частью которой я быть не желаю. Я лишь надеюсь, что этому все-таки не суждено случиться.

      - Она жива, и должна со временем поправиться, - говорил доктор. - Ее ранения не смертельны, хотя, несомненно, еще долго будут мешать ей исполнять свои обязанности. Также я предвижу, что могли пострадать мыслительные процессы, но тут мы не в силах что-либо сделать. Некоторое время она пробудет в отделении реанимации, но думаю, что через неделю мы переведем ее на общий режим.
      Президент Морган Кларк посмотрел на ту, что лежала на койке в соседней комнате. Сьюзен Иванова была жива. Она совершила чудо, - избавила Человечество от тени, что нависала над ним столь долгое время. По всей Проксиме 3 люди праздновали и ликовали.
      В мыслях Кларка появлялись все новые и новые планы на будущее. Его Страж был полностью удовлетворен этим. Нужно немного времени, чтобы отдохнуть и собраться с силами. При этом можно приступить к сбору обломков минбарских кораблей. Возможно, так им удастся выяснить кое-какие детали минбарских технологий. А потом... потом придет время атаковать врага.
      Но пока что следовало заняться более насущными проблемами у себя дома.
      - Генерал Хейг мертв, но его деловые качества в последние месяцы и так оставляли желать лучшего, - так сегодня докладывал ему мистер Уэллс. - Полагаю, что мы можем повысить в звании и назначить на его пост его же бывшего помощника, майора Райана, а некоторые из его прежних обязанностей распределить между мной и генералом Такашимой. С другой стороны, я получил доклад о действиях "Вавилона" во время боя, и...
      - Я знаю, - ответил Кларк.
      Уэллс знал о том, что Кларк знал это, и именно поэтому он первым поднял этот вопрос.
      - Полагаю, это было не более чем недоразумение, - сказал Кларк.
      - Не более чем недоразумение, господин президент? Я не думаю...
      - То, что вы думаете или не думаете, ничего не значит, мистер Уэллс. Против генерала Такашимы не будет применено никаких санкций за ее... недостаточные способности к ориентированию в экстремальных ситуациях.
      - Как скажете, господин президент.
      - Да, насчет посла Ивановой...
      - Она будет не в состоянии выполнять свои обязанности как минимум несколько месяцев. Ее союзники послали нам замену. Новый посол прибудет сюда меньше чем через неделю. Нет никаких поводов для беспокойства.
      Он хорошо знал о том, что делала Такашима во время битвы. И он был осведомлен о том, что она была не в одиночестве. Откуда взялись те два земных корабля? И что тут делали нарны с центаврианами? Такашима была лишь маленьким кусочком в большой головоломке, которую Кларк рано или поздно решит, выяснит причины всего, что там происходило.
      В данный момент он был согласен ждать. У него было время.
      Все время Галактики.

      Из личного дневника командора (окончание):

      В общем... я ничего не знаю. То, что мы сделали... Это было необходимо сделать, но я не могу избавиться от ощущения, что конец всему этому придет еще не скоро. Похоже, эта война будет длиться очень долго. Многие из тех, кто раньше был жив, уже мертвы, но почему же я думаю о том, что до того, как всему придет конец, на этом воображаемом кладбище появится еще много свежих могил?
      И конца этого мы будем ждать еще очень долго.

      - Деленн?
      - Прости меня, Джон. Я просто... Я просто хотела... Прости.
      - Все в порядке.
      Шеридан посмотрел на нее. Было странно думать о том, что за последнее время она стала неотъемлемой частью его жизни. Он не знал, действительно ли она желала ему зла, но было ясно, что она сознательно действовала ему во вред. До этого он был слишком занят, - перед ним стояли более актуальные проблемы, но теперь... Пружина, толкавшая его, раскрутилась. Он снова впадал в депрессивное оцепенение. Теперь у него было время подумать... об Анне... о том, что он видел, и что он сделал... о том, что сделала она.
      После долгого молчания он посмотрел на нее. В ее глазах была глубокая печаль. Темная и страшная печаль.
      - Прости меня, Деленн.
      - За что?
      - Я отпускаю тебя. Ты можешь больше не задерживаться здесь.
      Она посмотрела на него.
      - Я... То, что ты сделала на "Парменионе". Я понимаю... Я понимаю, почему... но... Все, кого о ком я забочусь, рано или поздно погибают. Раньше или позже, и чаще всего, по моей вине. Я... освобождаю тебя. Ты можешь отправиться, куда захочешь... Может быть даже, возвратишься домой, если тебя там примут. Я скажу об этом Г'Кару. Я уверен, что у него есть агенты среди минбарцев... Может быть, кто-нибудь из них сможет помочь тебе. Я... не...
      - Джон, не надо. Пожалуйста. Не надо.
      - Прости, Деленн. Я... я просто...
      Она плавно поднялась на ноги, подошла к нему и прикоснулась обеими руками к его груди.
      - Мое место... мое истинное место здесь... с тобой. Я говорила тебе, что наши души встречались прежде... и я говорила, что мы принадлежим друг другу. Я... я потеряла все, что мне казалось моим, Джон. Я знаю, что чувствуешь ты. Я не покину тебя. Пойдешь ли ты в огонь, пойдешь во тьму, я всегда буду с тобой.
      - Деленн, я...
      Она была так близко к нему, почти вплотную. Он ощущал ее дыхание на своей щеке, заглядывал в самую глубину ее прекрасных зеленых глаз, видел ее боль и скорбь. Она была права. Он один - вот все, что у нее осталось. Что будет с ней, если уйдет и он - во тьму и пламя, как, наверняка, он должен будет поступить?
      Он наклонил голову. Ее руки обвились вокруг его шеи. Он потерял Анну потому, что не верил ей. Она потеряла Неруна потому, что так распорядилась судьба.
      Медленно, нерешительно, их губы соприкоснулись...
      Деленн вдруг задергалась и чуть не выпала у него из рук. Шеридан еле успел поймать ее. Она вся дрожала, тряслась, из ее уст вырвался жалобный стон.
      Он ударил по коммуникатору.
      - Шеридан вызывает медлаб! Врача сюда немедленно! Срочный вызов!
      Он вспомнил, какой диагноз врачи поставили ей после превращения. Она вышла из Кризалиса раньше времени. В ней плохо сочетались ДНК минбарца и человека. Биохимия ее тела была крайне нестабильна. Раньше или позже, это должно было убить Деленн. Раньше или позже.
      Шеридан схватил ее за руку.
      - Деленн! Деленн!
      Она не отвечала ему...

      - Посмотри на меня! Вален, посмотри на меня!
      Ответом было молчание. Белые туманы Грез клубились вокруг Синевала. Он вернулся сюда впервые с того момента, как ему здесь впервые явился Вален.
      - Посмотри на меня!
      В Галерее Шепотов было тихо. У него не было провожатого, не было покровителя. Не было никого.
      - Вален!
      Весь Минбар был в трауре. Серый Совет погиб, остались в живых лишь трое. Хедронн пропал, исчез без следа. Синевал полагал, что он уже мертв, но это не имело никакого значения. Совет был разрушен, как Вален и предсказывал тысячелетие назад.
      - Ответь мне!
      Некоторые наиболее ярые члены касты Воинов посчитали своим долгом отомстить за гибель своих представителей в Совете. Воин убил Мастера. Впервые за тысячу лет минбарцы вновь убивали минбарцев. Калейн вернулся к своему клану и собирал вокруг себя верных ему воинов. Этот проклятый центаврианский посол успел скрыться, отправился на свою родину. Синевал все еще был его должником, но он не собирался отплачивать ему за услугу.
      - Вален! Это ли моя судьба? Это я должен был сделать? Разрушить все, что было создано! Стать тем, кто привел наш народ к бездне! Ответь!
      ВАЛЕН, ОТВЕТЬ МНЕ!
      Гнев Синевала не знал границ, но весь его гнев, все его неистовые слова... были абсолютно бесполезны.
      Грезы оставались безмолвны.
      Синевал в ярости пошел прочь, но на пороге задержался, окинув взглядом опустевшую Галерею Шепотов, а потом посмотрел на посох, который держал в руках - один из знаменитых девяти посохов Дерхана. Он медленно раздвинул его, а потом вдруг со всей силы швырнул на пол.
      Синевал ушел один. Его фигура растворилась во мраке.